Эукариот ли я дрожащий, или право имею?
О великой промптовой революции, отмене человеческого мышления и новой аристократии цифровых композиторов
В истории человечества произошло событие, значение которого нам ещё только предстоит осознать.Многотысячелетняя история музыки, столетия развития философии, психологии и физиологии, исследования природы сознания, воображения и творческого мышления — всё это, как выяснилось, было совершенно необязательной прелюдией к появлению кнопки Generate.
Человечество наконец решило фундаментальную проблему творчества.
Оказалось, чтобы сочинять музыку, необязательно уметь её сочинять.
Достаточно попросить об этом нейросеть.
А затем объявить себя композитором.
И если кто-нибудь усомнится, немедленно объяснить ему, что человеческий мозг, собственно, занимается ровно тем же самым.
Перед нами не просто технологическая революция. Это полноценный философский переворот, последствия которого грозят затмить Коперника, Дарвина и Павлова вместе взятых.
1. Рождение композитора нового типа
Когда-то композитором называли человека, который создавал музыку.Для этого ему приходилось осваивать довольно утомительные вещи: музыкальный язык, гармонию, ритмику, форму, композицию, инструментовку. Развивать слух, воображение, художественное мышление и способность воплощать собственный замысел.
Некоторые особо упорные индивидуумы тратили на это десятилетия.
Какое расточительство человеческих ресурсов!
Сегодня достаточно написать:
Epic cinematic orchestral metal, emotional female vocals, dark atmosphere, powerful chorus.
И через минуту получить готовую композицию.
Мелодия? Есть.
Гармония? Присутствует.
Аранжировка? Готова.
Исполнение? Пожалуйста.
Звукозапись? В комплекте.
Остаётся выбрать наиболее понравившийся вариант и с достоинством сообщить окружающим: «Я создал музыку».
Причём совершенно искренне.
Именно здесь начинается самое интересное.
Никто ведь не сомневается, что человек может пользоваться музыкальными генераторами. Более того, музыкант способен интегрировать подобные технологии в собственный творческий процесс, использовать их для поиска тембров, создания отдельных партий, эскизов и экспериментального материала.
Но новая школа промптовой композиции идёт значительно дальше.
Она объявляет сам процесс заказа и выбора готового результата полноценным эквивалентом сочинения музыки.
В результате возникает совершенно удивительная фигура — композитор, который не сочиняет.
2. Великая подмена: от создания к выбору
Здесь необходимо оценить масштаб интеллектуального достижения.До недавнего времени человечество довольно успешно различало два действия: создать нечто и выбрать нечто.
Первое предполагает формирование и воплощение результата.
Второе — оценку уже полученных вариантов.
Разумеется, выбор тоже может требовать знаний, вкуса, опыта и развитого эстетического чувства. Художественный редактор, музыкальный продюсер, куратор выставки или литературный критик способны обладать выдающейся квалификацией.
Но никому почему-то не приходило в голову объявлять музыкального критика композитором на том основании, что он прекрасно разбирается в музыке.
До появления генеративного ИИ.
Теперь выяснилось, что способность отличить хорошую композицию от плохой практически равнозначна способности её сочинить.
Более того, количество неудачных попыток неожиданно стало мерилом творческого труда.
Если человек перебрал двести генераций, прежде чем нашёл подходящую, это свидетельствует об исключительном упорстве.
А упорство, как известно, автоматически превращается в авторство.
Представим музыкального редактора, который прослушал пятьсот демозаписей и выбрал одну для выпуска.
Он проделал серьёзную профессиональную работу.
Но музыку сочинил не он.
Новая философия предлагает считать это различие устаревшим.
Ведь главное — кто принял окончательное решение!
Так возникает совершенно новая эстетическая категория: авторство посредством одобрения.
Создавать необязательно. Достаточно санкционировать результат.
3. Промпт как высшая форма музыкальной композиции
Разумеется, у новой творческой элиты есть и собственное ремесло.Промптинг.
Не следует недооценивать трудность этой дисциплины.
Нужно знать, что слово epic вызывает у генератора одни музыкальные ассоциации, а cinematic — другие. Что emotional может повысить эмоциональность, а powerful — добавить мощности.
Особенно сложные случаи требуют освоения таких понятий, как dark, melodic, atmospheric и даже progressive.
Всё это, несомненно, требует практики.
Однако между умением эффективно управлять генеративным сервисом и умением самостоятельно создавать музыкальную ткань существует одно досадное различие.
В первом случае человек описывает желаемый результат.
Во втором — формирует сам музыкальный материал.
Композитор решает, какой будет мелодическая линия, как она станет развиваться, куда разрешится гармоническое напряжение, каким образом музыкальная форма воплотит художественный замысел.
Пользователь генератора может сформулировать пожелания к этим характеристикам. Иногда весьма подробные.
Но пожелание создать определённую музыку не тождественно созданию этой музыки.
Это не делает промптинг бесполезным. Это лишь означает, что у разных видов деятельности существуют разные названия.
Впрочем, такая классификация явно недостаточно демократична для современной эпохи.
Поэтому предлагается универсальное решение: объявить автором любого, кто инициировал производство результата.
Так заканчивается история композитора и начинается история заказчика с повышенной самооценкой.
4. Великая нейрофизиологическая революция
Однако у новой теории возникает серьёзное затруднение.Если композитор действительно придумывает музыку, а пользователь генератора только заказывает и отбирает результаты, то различие между ними всё-таки существует.
И это различие крайне неудобно.
Но выход был найден.
Поистине гениальный.
Нужно просто объявить, что человеческий мозг тоже является нейросетью и тоже генерирует музыку.
Следовательно, разницы нет.
Это открытие заслуживает отдельного рассмотрения.
Действительно, искусственные нейронные сети исторически вдохновлялись некоторыми принципами работы биологических нейронных систем.
Из этого, однако, не следует, что человеческое мышление тождественно работе языковой модели или музыкального генератора.
Но кого интересуют подобные мелочи, когда на кону композиторский статус?
Раз нейроны есть и там, и там, значит, перед нами одно и то же.
Примерно как птица и самолёт являются одинаковыми организмами, поскольку оба способны летать.
Или как человеческий желудок следует считать нефтеперерабатывающим заводом, потому что оба занимаются химической переработкой вещества.
На этом месте можно торжественно объявлять об окончательной победе промптовой философии над нейрофизиологией.
Павлов, Сеченов, Лурия и последующие поколения исследователей нервной деятельности, сознания, памяти, обучения и мышления, по-видимому, просто не догадались спросить у Suno.
Сознание? Генерация.
Воображение? Генерация.
Понимание? Генерация.
Целенаправленное мышление? Генерация.
Творческий замысел? Особенно удачная генерация.
Несколько столетий исследований можно заменить одной удивительно экономной формулой:
Мозг — это LLM, только мокрая.
Остаётся лишь удивляться, почему столь очевидное открытие не было совершено раньше.
5. Моцарт и его биологическая Suno
Рассмотрим последствия новой теории для истории искусства.Моцарт, оказывается, ничего не сочинял.
Его биологическая нейросеть просто генерировала последовательности нот на основе ранее усвоенной музыкальной информации.
Бах не создавал полифонические структуры. Его внутренняя модель удачно предсказывала контрапунктические продолжения.
Бетховен не разрабатывал музыкальные идеи и не выстраивал драматургию симфоний. Он перебирал вероятностные варианты, пока не получал удовлетворительный результат.
Шопен, судя по всему, обладал особенно качественной моделью, обученной на музыкальном материале европейского романтизма и польских танцевальных традициях.
И наконец, становится понятным главное преимущество современных генеративных сервисов.
Им не нужно страдать, искать собственный художественный язык, преодолевать творческие кризисы и годами совершенствовать технику.
Они сразу выдают результат.
Таким образом, человеческая творческая деятельность впервые получила шанс избавиться от наиболее обременительной своей составляющей — собственно творчества.
Впрочем, в этой стройной концепции обнаруживается забавный парадокс.
Пытаясь возвысить пользователя генератора до уровня композитора, приходится сначала низвести самого композитора до уровня генератора.
Чтобы доказать, что машина занимается тем же, чем человек, предлагается считать, что человек вообще не делает ничего, кроме машиноподобной генерации.
Иначе говоря, ради признания собственного интеллекта творческим совершенно добровольно обесценивается человеческий интеллект как таковой.
Прекрасная сделка.
6. Семь нот, двадцать шесть букв и конец авторства
Следующий аргумент предсказуем.В музыке всего двенадцать звуков хроматической системы, всё уже когда-то было придумано, а любое новое произведение так или иначе основано на предыдущем музыкальном опыте.
Следовательно, самостоятельного творчества не существует.
С логикой здесь происходит примерно то же, что с гармонией у человека, впервые услышавшего слово «субдоминанта».
Из того, что писатели пользуются существующим языком, предлагается заключить, что они ничего не пишут.
Ведь все слова уже существовали до них!
Пушкин не создавал стихов — он переставлял готовые слова.
Толстой не писал романов — он комбинировал ранее известные синтаксические конструкции.
А Достоевский, очевидно, просто эксплуатировал словарь русского языка без надлежащего указания источников.
Наличие общего музыкального языка вдруг объявляется доказательством отсутствия индивидуального музыкального мышления.
Между тем именно работа с общими средствами позволяет создавать различные произведения.
Одни и те же звуки, интервалы, гармонические функции и ритмические структуры способны воплощать бесчисленные художественные замыслы.
Но для новой эстетики это слишком сложно.
Гораздо удобнее объявить все произведения результатом рекомбинации, а затем сделать вывод, что между сознательным сочинением и машинной генерацией принципиальной разницы нет.
Достаточно заменить слово «создание» словом «комбинация» — и вопрос якобы решён.
Вслед за композитором исчезает писатель, затем художник, а вскоре и само понятие авторского замысла.
Кропоткин с его идеями обобществления собственности просто отдыхает.
Для окончательной отмены интеллектуальной собственности, оказывается, не требуется никакой социальной революции.
Достаточно объявить человеческий мозг генератором токенов.
7. От художественного замысла к праву поставить подпись
Но есть ещё одна любопытная особенность новой творческой философии.Вопрос о том, кто именно сформировал музыкальные идеи, нередко подменяется вопросом о том, кто имеет право поставить своё имя под результатом.
Логика примерно следующая: если человек получил композицию, обработал её, опубликовал и никто не может доказать происхождение конкретного музыкального решения, значит, он и есть автор.
Совершенно замечательная концепция.
Авторство больше не определяется тем, что именно человек создал.
Оно определяется тем, насколько успешно он контролирует происхождение и представление результата.
Особое очарование этой модели придают рассуждения о необходимости сделать заимствования достаточно незаметными.
Здесь теория достигает подлинного эстетического совершенства.
Вопрос «что я сочинил?» окончательно уступает место вопросу «что мне удастся выдать за сочинённое?».
Разумеется, музыкальная культура всегда существовала в пространстве влияний, цитирования, стилизаций, заимствований и творческой переработки.
Но между осознанным использованием музыкального языка и маскировкой происхождения готового материала существует вполне определённая разница.
Если, конечно, не объявить её тоже устаревшим предрассудком.
8. Эволюция творчества: от Homo sapiens к амёбе
И вот здесь открываются поистине головокружительные перспективы.Если человеческое мышление — разновидность генерации, а генерация автоматически равнозначна творчеству, то почему следует останавливаться на человеке?
Ведь обработка информации возникла задолго до появления человеческого мозга.
Бактерии воспринимают химические сигналы и регулируют своё поведение.
Одноклеточные эукариоты реагируют на изменения окружающей среды.
Насекомые демонстрируют сложные формы поведения и обучения.
Если наличие обработки информации само по себе достаточно для признания творческой деятельности, перед нами открывается совершенно новая история искусства.
Инфузория, изменившая направление движения в ответ на раздражитель, проявила инициативу.
Амёба, выбравшая наиболее благоприятную среду, продемонстрировала способность к оценке вариантов.
Муравей, построивший часть муравейника, внёс вклад в коллективный архитектурный проект.
Остаётся уточнить, на каком именно этапе эволюции реакция на раздражитель превращается в художественный замысел.
Возможно, первые композиторы появились ещё до возникновения нервной системы.
Они просто не имели возможности опубликовать свои произведения.
И кто теперь посмеет отказывать им в творческом статусе?
Ведь если выбор результата равен его созданию, а обработка информации равна мышлению, то вся биосфера оказывается гигантским творческим объединением.
При этом настоящим венцом эволюции следует признать не человеческое сознание, а интерфейс с текстовым полем.
Миллиарды лет естественного отбора, возникновение сложной нервной системы, памяти, языка, культуры и музыкального искусства — всё ради возможности написать «epic emotional cinematic» и нажать Generate.
Трудно представить более торжественный финал биологической эволюции.
9. Неолуддиты против прогресса
Разумеется, у новой философии имеются враги.Любого человека, который осмеливается различать самостоятельное сочинение музыки и получение готовой генерации, можно немедленно объявить неолуддитом.
Это чрезвычайно удобный приём.
Он избавляет от необходимости обсуждать авторство, творческий замысел, степень человеческого участия и природу музыкального мышления.
Вместо этого достаточно обвинить оппонента в страхе перед технологиями.
Причём совершенно неважно, что оппонент может десятилетиями заниматься компьютерной музыкой, программированием, цифровой звукозаписью, разработкой программных инструментов и использованием самых современных технологий.
Не согласен считать выбор генерации эквивалентом сочинения?
Значит, боишься прогресса.
Здесь особенно забавно то, что настоящий технологический прогресс не требует отмены понятий, которыми описываются человеческие способности.
Появление фотографии не уничтожило живопись.
Появление синтезаторов не отменило композицию.
Появление цифровых рабочих станций не превратило каждого владельца компьютера в музыканта.
И точно так же появление генеративных музыкальных систем не требует объявлять человеческое творчество разновидностью машинной обработки данных.
Можно пользоваться новыми технологиями, не приписывая им всего спектра человеческих интеллектуальных способностей.
Можно восхищаться возможностями генеративного ИИ, не обесценивая труд тех, чьи навыки эти технологии позволяют имитировать.
Можно даже получать удовольствие от музыки, которую сам не сочинил.
Человечество, между прочим, занимается этим уже очень давно.
Но для промптовой аристократии подобная позиция, видимо, слишком скромна.
Ей мало иметь возможность получать готовую музыку.
Необходимо ещё и называться её создателем.
10. Великая демократизация гениальности
Возможно, самое интересное во всей этой истории — изменение самого представления о творческом достижении.Раньше человеку, который хотел стать композитором, приходилось учиться сочинять.
Теперь достаточно убедить себя, что сочинение ничем не отличается от выбора.
Это поистине беспрецедентная демократизация искусства.
Не нужно осваивать профессию — достаточно пересмотреть её определение.
Не нужно развивать способности — достаточно объявить их ненужными.
Не нужно создавать произведение — достаточно инициировать его появление.
Причём любая критика воспринимается как попытка лишить человека права на творчество.
Хотя никто этого права не отнимает.
Сочиняйте. Пишите. Экспериментируйте. Используйте нейросети, синтезаторы, сэмплеры, алгоритмическую композицию, процедурную генерацию, какие угодно технологии.
Только не нужно делать вид, будто между самостоятельным созданием музыкального материала и получением готовой композиции по запросу нет никакого различия.
И не нужно выдавать отсутствие навыка за принципиальную ненужность самого навыка.
Потому что право заниматься творчеством не подразумевает автоматического признания любого действия творческим достижением.
А право пользоваться музыкальным генератором не требует присвоения себе всех его результатов как собственных композиторских решений.
Вместо эпилога. Homo Promptus
Итак, перед нами новая ступень эволюции — Homo Promptus.Человек промптующий.
Существо, которое научилось поручать машине создание культурного продукта и обнаружило, что теперь может считать себя его автором.
Его главное достижение заключается не в появлении генеративных технологий — они действительно впечатляют.
Его главное достижение — новая философия, позволяющая объявить использование этих технологий полноценным эквивалентом мастерства, которое они автоматизируют.
Но самое удивительное даже не это.
Чтобы доказать собственную творческую состоятельность, сторонникам такой концепции приходится последовательно обесценивать само человеческое творчество.
Сначала выбор приравнивается к созданию.
Затем заказ — к авторскому замыслу.
Затем генерация — к мышлению.
Затем человеческий мозг — к генеративной модели.
А под конец исчезает и само принципиальное различие между осмысленным творческим актом и обработкой информации.
И получается восхитительный исторический парадокс.
Для того чтобы провозгласить себя творцами, необходимо сначала доказать, что никаких творцов вообще не существует.
Павлов переворачивается в гробу.
Моцарт задумчиво смотрит на кнопку Generate.
Кропоткин аплодирует из загробного мира.
А где-то в глубинах первичного океана древний одноклеточный организм впервые реагирует на изменение химического состава воды.
Он ещё не знает, что совершил творческий акт.
Он вообще ничего не знает о музыке.
Но с точки зрения новейшей промптовой эстетики у него уже есть все основания задать сакраментальный вопрос:
Эукариот ли я дрожащий, или право имею?
И, вероятно, потребовать свою долю авторских отчислений.
.